Е. Канкрин, российский министр финансов, был назначен министром иностранных дел

Победоносная кампания 1813–1814 годов, завершившаяся триумфом русской армии в Париже и освободившая Европу от Наполеона, могла бы дорого обойтись императорской казне. Союзники за снабжение русской армии продовольствием запросили 360 миллионов рублей. На фоне государственных расходов России, которые, например, в 1809 году составили немногим более 278 миллионов рублей, эта цифра выглядела чудовищной1. Однако тогдашнему генерал-интенданту русской армии удалось добиться от союзников снижения выплаты в шесть (!) раз. Человеком, сэкономившим России 300 миллионов рублей, был генерал-майор Егор Францевич Канкрин. Тогда еще никто во всей империи не подозревал о том, что он станет самым выдающимся министром финансов и сыграет важную роль в судьбе Российской империи.

Канкрин был назначен министром финансов 22 апреля (4 мая — по новому стилю) 1823 года. Ему досталось практически разоренное хозяйство: ассигнационный рубль едва дотягивал до цены в 25 копеек серебром, а торговые доходы государства упали до рекордно низкого значения — 90 миллионов рублей в год, бюджет страны был дефицитным.

После 13 лет правления «министра-бонвивана» — графа Д. Гурьева (запомнился как большой благодетель своих друзей — крупных землевладельцев и автор рецепта гурьевской каши) генерал Канкрин с его страстью к строгой экономии и тотальному учету смотрелся в кресле министра непривычно. Несмотря на генеральские эполеты, большой управленческий опыт и признание его заслуг самим императором Александром I, нового министра высшее общество Санкт-Петербурга приняло неоднозначно. Однако это не помешало Канкрину уже через короткое время добиться заметных успехов: в России, несмотря на персидскую и турецкую войны, польское восстание и эпидемии холеры, впервые за долгие годы появляется профицитный бюджет. А дальше — почти два десятилетия образцовой службы императору Николаю I и имя, навечно вписанное в историю России как лучшего министра финансов.

Е. Канкрин, российский министр финансов, был назначен министром иностранных дел

Юровский В. Министр финансов Е. Канкрин // Вопросы истории. — 2000. — № 1. — С. 140-145.

Егор Францевич Канкрин был одним из наиболее видных государственных деятелей России первой половины XIX века. Уроженец Германии, он еще в молодости покинул родину, долго терпел нужду и лишения, однако благодаря своим зданиям, организаторским способностям и неподкупности сумел стать сначала главным интендантом русской армии во время войн 1812-1815 гг. , а затем министром, восстановившим разрушенную финансовую систему России.

Канкрин родился в г. Ганау 16 ноября 1774 года. Отец его уехал в Россию раньше его. Он был талантливым специалистом в области строительной техники и горного дела. Не способный на компромиссы, он не смог удержаться на службе у мелких германских князей и в 1783 г. покинул Германию. В России его знания были оценены, он получил высокий оклад и долгое время занимал пост директора солеваренных заводов, а позже был членом горной коллегии.

Канкрин-сын с успехом окончил Марбургский университет, но найти работу в Германии ему не удавалось. Отец звал его в Россию, куда он приехал в 1798 году. Однако, по-видимому, конфликт с отцом, возникший из-за неуступчивости характеров обоих, оставил его без средств к существованию. Не зная русского языка, без связей, он пробовал учительствовать, был комиссионером, работал бухгалтером у богатого откупщика; почти три года он прожил в глубокой бедности, часто голодая. Наконец, в 1800 г. случай ему улыбнулся: он составил записку об улучшении овцеводства в России, которая понравилась вице-канцлеру графу И. Остерману. Благодаря его покровительству он был назначен сначала помощником к своему отцу на солеваренные заводы, а в 1803 г. переведен в министерство внутренних дел в экспедицию государственных имуществ.

Е. Канкрин, российский министр финансов, был назначен министром иностранных дел

Е. Канкрин, российский министр финансов, был назначен министром иностранных дел

Екатерина Захаровна Канкрина, урожденная Муравьева

Е. Канкрин, российский министр финансов, был назначен министром иностранных дел

Граф Е. Канкрин за работой

Новый этап в жизни Канкрина наступил в 1809 г. , когда он опубликовал труд, озаглавленный «Заметки о военном искусстве с точки зрения военной философии». В этой работе Канкрин высказывал мысль, что во время войны государство должно использовать как свое преимущество географические факторы: обширность территории, протяженность коммуникаций, суровость климата. Работа вызвала большой интерес в военных кругах, где в этот период оживленно дебатировался вопрос, какой должна быть возможная война с Наполеоном — наступательной или оборонительной. Труд Канкрина привлек внимание военного министра М. Барклая де Толли и известного военного теоретика генерала К. Пфуля, близкого к Александру I. Император заинтересовался личностью Канкрина и потребовал справку о нем. Ему доложили, что Канкрин «знающий и способный человек, но с плохим характером».

Пфуль привлек Канкрина к разработке планов будущей войны, в которых вопросы снабжения играли большую роль. В 1811 г. Канкрина назначают помощником генерал-провиантмейстера с чином действительного статского советника, а в самом начале войны он становится генерал-интендантом западной армии и вскоре — всех действующих войск.

Способность быстро находить решения в сложной обстановке, энергия и бескорыстие позволили Канкрину блестяще справиться со своими задачами. По свидетельству многих очевидцев, русская армия в ходе всех военных действий была хорошо материально обеспечена, и в этом отношении война 1812-1815 гг. выгодно отличалась от последующих — Крымской и особенно турецкой, когда из-за казнокрадства и злоупотреблений солдаты часто оставались без хлеба и в гнилых сапогах. При этом расходы на содержание войск, произведенные Канкриным, были относительно небольшими. Так, за три года казна истратила 157 млн руб. , что меньше расходов, например, только за первый год Крымской войны. Немалую роль в этом сыграла и безупречная честность самого Канкрина. Человек небогатый и в то же время бесконтрольный хозяин армейских денег, он мог бы, например, получить миллионные взятки при расчете с союзными правительствами; вместо этого он проделал колоссальную работу по проверке счетов и уплатил по ним только одну шестую часть, доказав, что остальные претензии незаконны.

Кутузов высоко ценил способности Канкрина, пользовался его советами и обычно поддерживал его предложения. Приведем два эпизода, в которых личность Канкрина проявилась наиболее ярко. Когда в мае 1813 г. , в дни тяжелейшего сражения при Бауцене в Саксонии на узком участке фронта сосредоточилось более 180 тыс. русских и союзных войск, Александр I вызвал к себе Канкрина и просил его решить труднейшую в этих условиях задачу снабжения, пообещав за это щедрую награду; Канкрин сумел выполнить приказ — и снабжение частей было обеспечено.

По окончанию войны Канкрин был забыт; он был теперь не нужен и остался лишь членом военного совета без определенных обязанностей. Но он был человеком, который не мог сидеть без дела; в этот период он написал труд по экономике «Мировое богатство, национальное богатство и государственное хозяйство», изданный в Мюнхене в 1821 году. В 1816 г. Канкрин женился на Е. Муравьевой, двоюродной сестре будущего декабриста Сергея Муравьева-Апостола, с которой он познакомился на офицерском балу при штабе Барклая-де-Толли.

Император вспомнил о Канкрине в 1821 г. и взял его с собой на конгресс в Лейбах (Любляны), где обсуждался вопрос о возможном участии русских войск в подавлении революционного движения в Неаполитанском королевстве. Вскоре Канкрин был назначен членом Государственного совета, а в 1823 г. — министром финансов. Недаром еще за десять лет до этого, в 1813 г. , М. Сперанский говорил: «Нет у нас во всем государстве человека, способнее Канкрина быть министром финансов».

Читать также:  Тема 2. Финансы в условиях рынка

Назначение Канкрина было встречено светским обществом с недоумением, а многими враждебно: трудно было представить себе неотесанного немца на месте его предшественника, графа Д. Гурьева, человека любезного, салон которого был всегда открыт для знатных просителей денег. Бывший гвардейский офицер, тесть министра иностранных дел К. Нессельроде, Гурьев мало понимал в финансах; он увлекался кулинарией, и всем была хорошо известна изобретенная им «гурьевская каша». Он охотно раздавал казенные деньги влиятельным лицам, и в конце-концов, когда он отказался за неимением средств выдать деньги в помощь голодающим белорусским крестьянам и в то же время предложил выделить 700 тыс. рыб. на покупку казною разоренного имения одного вельможи, император решил его снять.

Финансы России были в катастрофическом состоянии: К концу царствования Павла I общий долг государства составлял 408 млн. рублей. Это финансовое наследие XVIII в. по сумме превышало четырехлетний доход государственного бюджета того времени2. Впрочем, в тот период твердого бюджета не было, деньги часто расходовались по указанию монарха или фаворитов, хотя назначаемый с 1796 г. государственный казначей обязан был вести отчетность.

Неустойчивость финансовой системы была во многом связана с находившимися в обращении бумажными деньгами- ассигнациями. Они были введены в 1768 г. Екатериной II для частичной замены обесценившейся медной монеты, и их появление в тот период было оправданным. Однако выпуск все новых и новых ассигнаций стал легким способом покрытия любых государственных расходов, и число их в обращении быстро росло, а стоимость стремительно падала, приводя к дороговизне всех предметов потребления3.

Когда Канкрин занял пост министра, положение в области финансов было тяжелым. У Канкрина были свои взгляды на пути преодоления кризиса. Он не считал нужным выкупать ассигнации, заключая займы или экономя средства из бюджета. По его мнению, изъятие ассигнаций нужно было отложить на длительное время — до тех пор, пока не будет накоплен достаточный фонд серебряных монет. До этого же следовало прекратить новые выпуски, закрепив тем самым стоимость уже циркулирующих бумажных денег. Этот план Канкрин выполнил с удивительным умением: за все его управление не было выпущено ни одного ассигнационного рубля, стоимость же бумажного рубля держалась в пределах 25-27 коп. серебром4.

Канкрин с неослабевающей стойкостью и умением отражал все покушения на казенное добро, он работал по 15 часов в сутки, сам проверял множество документов, выявлял и беспощадно отдавал под суд казнокрадов, обычно умел доказать, что то или иное дело требует меньших затрат, чем запрашивают. В результате он сократил бюджет военного министерства более чем на 20 млн руб. , бюджет министерства финансов — на 24 млн руб. и т. В целом он сумел за четыре года управления сократить расходы на 1/7 и скопить капитал в 160 млн руб. ассигнациями7.

Стремясь выполнить бюджет без дефицита и создать денежные запасы, Канкрин применял некоторые экономические меры, которые и сам в принципе не одобрял. Так, в 1827 г. он ввел откупную систему в винную торговлю, взамен казенного управления, сопровождавшегося большими расходами казны и злоупотреблениями чиновников. За поступление доходов от продажи вина отвечали вице-губернаторы, что открывало им широкие возможности для казнокрадства. Недаром, когда однажды в Петербург на совещание съехались многие губернаторы, один шутник на вопрос «Зачем они приехали?» отвечал: «Хотят просить императора, чтобы он перевел их в вице-губернаторы». Введя откупы, Канкрин не ошибся: доходы от продажи вина возросли с 79 до 110 млн рублей8. Правда, при этом он говорил: «Тяжело заведовать финансами, пока они основаны на доходах от пьянства».

Другой мерой, осуществленной при непосредственном участии Канкрина в 1822 г. , было повышение сниженных за три года перед этим ввозных таможенных пошлин, в результате чего доходы казны возросли с 31 до 81 млн рублей. Рост доходов был главной, но не единственной, целью: увеличивая пошлины, Канкрин понимал, что протекционизм в данный период полезен для развития слабой отечественной промышленности, хотя и сознавал, что в дальнейшем отсутствие иностранной конкуренции принесет вред. Учитывал Канкрин и то, что среди ввозимых товаров значительное место занимают предметы роскоши, и поэтому повышение пошлин, сопровождаемое ростом цен на предметы ввоза, явится своеобразным налогом на богатых.

Большое внимание Канкрин уделял горнодобывающей промышленности, доходы которой увеличились с 8 до 19 млн руб. , а добыча золота возросла с 25 до 1 тыс. пудов9.

Годы, когда Канкрин управлял финансами, были отягощены многими чрезвычайными расходами. Так, в 1827-1829 гг. требовались расходы на персидскую и турецкую войны, в 1830 г. — для подавления восстания в Польше; в 1830 г. в стране свирепствовала холера, в 1833 г. — вызванный неурожаем голод. Особенно тяготили Канкрина военные расходы. Он как-то сказал: «Мои труды пропадут, все мною накопленное поглотят казармы, крепости и пр. Действительно, даже в «мирном» 1838 году на армию и флот ушло 45% бюджета10.

Во время Канкрина большое внимание привлекало явление, получившее название «простонародный лаж». Оно нарушало нормальную устойчивую экономическую жизнь страны. Лаж (расхождение между биржевым курсом ассигнаций и реальным) возникал из-за того, что на свободном рынке ассигнации обменивались на серебро в отношении, превышающем их покупательную способность, причем, это соотношение было неустойчивым и самопроизвольно менялось по законам спроса-предложения. Причина заключалась в «преимуществе», которое ассигнации имели перед серебром: их принимали в уплату податей и казенных сборов. Средством борьбы с лажем явились изданные в 1831-1833 гг. указы, разрешающие частично рассчитываться с казной металлической монетой.

Наконец настало время, когда Канкрин нашел возможным приступить к денежной реформе. В июне 1839 г. был обнародован указ, в котором говорилось: «Серебряная монета впредь будет считаться главной монетой обращения. Ассигнации будут считаться впредь второстепенными знаками ценностей и их курс против серебряной звонкой монеты один раз навсегда остается неизменным, считая рубль серебра в 3 р. 50 к. ассигнациями». Хотя казной к этому времени уже было накоплено значительное количество серебра, Канкрин счел, что лучше иметь больший запас, и открыл специальную кассу, которая выдавала желающим депозитные билеты взамен звонкой монеты, с обязательством по первому требованию вернуть внесенные серебряные деньги. Этот депозитный фонд пользовался полным доверием у населения, он быстро рос и, когда достиг суммы в 100 млн руб. , был торжественно перевезен в Петропавловскую крепость и проверен в присутствии сановников и депутатов от дворянства и купечества. Этой торжественной процедурой Канкрин хотел убедить весь мир, что Россия покончила с бумажно-денежным обращением и установила серебряный монометаллизм. Такой возможности способствовало и то, что Россия сохраняла в течение нескольких лет положительный внешнеторговый баланс, и приток серебра из-за рубежа был достаточно велик. В 1843г. был провозглашен манифест об уничтожении ассигнаций и замене их кредитными билетами, которые по предъявлению разменивались на монету: 596 млн руб. ассигнациями были обменены на 170 млн руб. кредитными билетами11.

Читать также:  КАЛЬКУЛЯТОР КРЕДИТНЫЙ КАЛЬКУЛЯТОР ФИНАНСЫ

Все важные предложения по экономике и финансам до их осуществления полагалось обсуждать в комитете финансов, состоявшем из десяти членов государственного совета, среди которых было много идейных противников Канкрина (Н. Мордвинов, П. Киселев, К. Друцкий-Любецкий и др. Канкрину обычно удавалось проводить свои решения благодаря поддержке Николая I. Как известно, Николай I требовал от своих министров не самостоятельных действий, а строгого исполнения его приказаний. Канкрин представлял собой исключение: император допускал с его стороны даже возражения и слушал его внимательно, понимая, что другого такого министра финансов ему не найти. Требовавший безукоризненного соблюдения всех правил ношения военной формы, Николай I прощал Канкрину его неопрятную шинель, панталоны, заправленные в голенища сапог, шерстяной шарф, обвязанный вокруг шеи. Как-то он сделал ему замечание, на что Канкрин ответил: «Ваше Величество не желает, конечно, чтобы я простудился и слег в постель; кто же тогда будет работать за меня?». Император не только махнул рукой на его одежду, но, сам не терпя курение, разрешал Канкрину на докладах курить трубку, набитую дешевым табаком.

В 1829 г. Канкрин был возведен в графское достоинство; он неоднократно получал значительные денежные награды, но в быту был исключительно скромен, довольствовался самым дешевым, и когда его упрекали в скупости, он отвечал: «Да, я скряга на все, что не нужно». Он был остроумным человеком, и его высказывания, правда, часто довольно грубые, передавались из уст в уста. Так, его спросили, почему он никогда не бывает на похоронах. Он ответил: «Человек обязан быть на похоронах только один раз — на своих собственных». Однажды, когда кто-то с гордостью рассказывал про свой честный поступок, Канкрин сказал: «Он мог бы с таким же основанием хвалиться, что не родился женщиной».

Канкрин старался не бывать на официальных приемах, избегал празднества, балы, но был страстным любителем поэзии, музыки, архитектуры, сам играл на скрипке. Кроме написанного в юности романа «Дагобер», его перу принадлежит трактат об архитектуре «Элементы прекрасного в зодчестве», сборник рассказов «Фантазии слепого»; он оставил в своих дневниках много интересных замечаний о музыке и изобразительном искусстве.

Большое внимание Канкрин уделял развитию отечественной промышленности и подготовке для нее кадров. Им был основан Петербургский практический технологический институт, он много сделал для расширения Лесного института, созданного еще Петром I. По его инициативе появился Горный институт, коммерческое училище, рисовальная школа при Академии художеств с одним из первых в Европе гальванопластическим отделением, школы торгового мореходства, школы в горнозаводских округах и др. Канкрин основал «Коммерческую газету», «Горный журнал», под его руководством издавалась «Земледельческая газета», редактором которой был назначен бывший директор царскосельского лицея Е. Энгельгард, хорошо знакомый с вопросами сельского хозяйства; для того чтобы эта газета была общедоступна, Канкрин выделил на нее пособие из казны, так что годовая подписка обходилась менее рубля. В газете была напечатана его статья о разделении России на пояса по климату, обратившая на себя внимание ученых Европы.

Канкрин понимал, что развитие промышленности зависит от успехов науки, и сумел убедить Николая I пригласить в Россию знаменитого путешественника, ученого-натуралиста А. фон Гумбольдта. Гумбольдт прославился своими исследованиями в Центральной и Южной Америке, он прошел через Кордильеры, проплыл до истоков Ориноко, установив, что эта река сообщается с Амазонкой. Первоначально Канкрин вступил с ним в переписку по поводу найденной в Южной Америке платины и возможности изготовления монет из этого металла. В 1829 г. Гумбольдт приехал в Россию. Канкрин позаботился о том, чтобы на его путешествие были ассигнованы значительные суммы денег, на каждой почтовой станции его ожидала смена лошадей, а там, где этого требовали условия безопасности, сопровождал военный конвой. Гумболдт проехал почти 15 тыс. верст, обследовал различные районы Урала, Рудного Алтая и Каспийского моря, а результаты обобщил в исследовании «Центральная Азия», явившемся крупным вкладом в науку XIX века.

Характеристика Канкрина будет неполной, если не рассказать об его отношении к крепостному праву. Свои взгляды он изложил в частной записке, поданной Александру I в 1818 г. в связи с голодом в Белоруссии и озаглавленной «Исследование о происхождении и отмене крепостного права». Канкрин писал в ней: «Земледелие нигде не делает у нас настоящих успехов, потому что до сих пор все усилия сельских хозяев были обращены не столько на улучшение быта крестьян, сколько к их угнетению. Увеличить поборы с земледельца — единственная цель помещика». Анализируя положение в Европе, он приходит к выводу, что освобождение крестьян без земли или освобождение от власти помещика с прикреплением к земле не разрешают проблемы. Канкрин предлагает план постепенного выкупа крестьян с землей за счет средств специального заемного банка, причем единицей, наделяемой землей, должен стать двор, а подушную подать следует заменить подворной. Так же, как и при денежной реформе, Канкрин считал быстрые перемены нежелательными; свой план он разбил на этапы, рассчитывая выполнить его полностью через 30 лет. В правительственных кругах предложение Канкрина было оставлено без внимания.

Канкрин оставил пост министра в начале 1844 г. будучи уже тяжело больным человеком. Последние годы жизни он посвятил окончанию своего объемного труда «Экономика человеческого общества и наука о финансах». Он умер в Павловске 9 сентября 1845 года.

Созданная Канкриным финансовая система — серебряный монометаллизм — просуществовала около 15 лет. Затем она была разрушена громадными расходами Крымской войны. В последующие десятилетия возникла тенденция критически оценивать деятельность Канкрина. Сторонники свободной торговли ставили ему в упрек протеционизм, борцы за нравственность — введение винных откупов, пропагандисты технического прогресса — сопротивление строительству железных дорог, на которые он действительно не хотел давать денег, опасаясь, что новые непомерные расходы вредно отзовутся на финансах страны. Распространялось мнение, что он был талантливым практиком, но человеком, мало знакомым с достижениями современной науки. Его обвиняли в том, что во время денежной реформы он не обменял ассигнации на серебро рубль за рубль, чем подорвал доверие к обязательствам государства. Ему ставили в вину, что для пополнения бюджета он временно брал в государственном банке некоторые суммы из частных вкладов, что он недостаточно боролся с «простонародным лажем» и т.

Время показало, что эти упреки ни в коей мере не умаляют достижений Канкрина: главным делом, которому он посвятил свою жизнь, было восстановление нормального денежного обращения в России, и эту задачу, несмотря на многочисленные препятствия он успешно решил. Реформаторы российских финансов более поздних периодов — С. Витте и Л. Юровский — высоко оценивали деятельность Канкрина и, возможно, частично использовали его опыт13. В истории отечественной экономики Канкрину, безусловно, принадлежит почетное место.

Русский архив, М. ,1874, вып. 11, с. 735; СЕМЕНТКОВСКИЙ Р. Канкрин, его жизнь и государственная деятельность. СПб. , 1893, с. 21; БОЖЕРЯНОВ И. Граф Е. Канкрин, его жизнь, литературные труды и двадцатилетняя деятельность управления Министерством финансов. СПб. 1897.

Читать также:  10 для сдачи! учебные вопросы

БЛИОХ И. Финансы России в XIX в. СПб. 1882, с. 59, 85.

БРЖЕСКИЙ Н. Государственные долги России. СПб. 1884, табл. В государственный долг включены находившиеся в обращении ассигнации; данные ориентировочные, так как точного финансового учета в конце XVIII в. не было.

ВИТТЕ С. Конспккт лекций о народном и государственном хозяйстве. 1997, с. 287- 289.

СЕМЕНТКОВСКИЙ Р. соч. , с. 36, 37.

СКАЛЬСКОВСКИЙ К. Наши государственные и общественные деятели. СПб. 1891, с. 444.

КАНКРИН Е. соч. , с.

СЕМЕНТКОВСКИЙ Р. соч. , с. 37, 77.

СКАЛЬКОВСКИЙ К. соч. , с. 438, 439.

ЮРОВСКИЙ Л. Денежная политика советской власти. 1996, с.

Был в жизни всем

Кем же был этот удачливый генерал и строгий финансист? Георг фон Канкрин родился 27 ноября 1774 года в городке Ханау на восточном берегу Майна недалеко от Франкфурта-на-Майне. Род Канкриных происходил из служилого дворянства немецкой земли Гессен. Отец будущего министра финансов Российской империи Франц Людвиг был горным инженером. В 1783 году был приглашен на русскую службу и возглавил работу известных еще с XIII века солеварен в Старой Руссе (современная Новгородская область).

Е. Канкрин, российский министр финансов, был назначен министром иностранных дел

В 1803 году его перевели в Министерство внутренних дел. Там в должности советника экспедиции государственных имуществ по соляному делу он смог применить свои практические знания и опыт организации работ в Старой Руссе. Очевидно, служба давалась молодому Канкрину легко, и в 1809 году в неполные 35 лет он получает классный чин статского советника и новое назначение — должность инспектора всех петербургских иностранных (в основном немецких) колоний.

На новом месте Канкрин пишет две научные работы: «Заметки о военном искусстве с точки зрения военной философии» и «О системе и средствах обеспечения больших армий». В неспокойное время они пришлись как нельзя более кстати. Одобрение этих работ главным военным теоретиком русской армии того времени генерал-майором Карлом Фулем, принятым Александром I на русскую военную службу, способствовало тому, что Канкрина назначили на должность помощника генерал-провиантмейстера. В 1811 году на новой должности он получает свой первый гражданский генеральский чин — действительного статского советника.

Е. Канкрин, российский министр финансов, был назначен министром иностранных дел

Отечественная война 1812 года и победоносный зарубежный поход русской армии 1813–1814 годов дали существенный толчок карьере Канкрина. В начале войны он генерал-интендант 1-й армии в чине генерал-майора, в 1813 году — уже генерал-интендант всей русской армии. После окончания войны, в 1815 году, Канкрин получил звание генерал-лейтенанта.

Годы между окончанием войны и назначением на должность министра финансов наполнены для нашего героя массой важных событий. В 1816 году он женится на Е. Муравьёвой, родной племяннице будущего декабриста С. Муравьёва-Апостола. В это же время Канкрин пишет записки императору, в которых отстаивает идею освобождения крестьян. Он предлагает план поэтапного превращения бесправного крестьянина в свободного землепашца-собственника, который станет прочным основанием экономики страны. В документе статский советник детально описывал последовательные правительственные мероприятия на более чем полувековой период. Однако новаторские предложения императора не заинтересовали.

Е. Канкрин, российский министр финансов, был назначен министром иностранных дел

Также Канкрин пишет два фундаментальных труда — «Мировое богатство, богатство народа и государственная экономика» и «О военной экономике во времена войны и мира и ее отношении к военным действиям». Удивительно, что, будучи юристом по образованию, Канкрин проявил себя в этих работах выдающимся теоретиком-экономистом.

Дальнейший карьерный взлет будущего министра финансов произошел в начале 1820-х годов. Тогда назревала очередная европейская война, армия должна была быть готова выступить в поход. Человек, имеющий опыт бесперебойного снабжения армии в недавней европейской кампании, был бы очень кстати. Вспомнили про Канкрина и пригласили его стать членом Государственного совета «по департаменту государственной экономии». В 1823 году император Александр I назначил Егора Францевича министром финансов.

На правах министра

Первой задачей Канкрина на посту министра стало сокращение дефицита государственного бюджета. Уже в 1824 году ему удалось сократить расходы по Военному и Морскому министерствам на 42 миллиона рублей, а по Министерству финансов — на 15 миллионов рублей. Последовательная политика сокращения государственных расходов дала свои плоды — в казне появились резервы. Эти резервы впоследствии сослужили добрую службу армии — во время персидского и турецкого походов конца 1820-х годов.

Управленческие решения министра Канкрина не ограничивались лишь соблюдением режима экономии. Основной его целью было обеспечить рост русской экономики в основном за счет повышения уровня благосостояния податных сословий. Империя приступила к созданию условий для оздоровления экономики и поддержания баланса государственных финансов.

В 1826 году Канкрин обновил правила таможенного регулирования, принятые при его предшественнике Гурьеве в 1822 году. Новый таможенный тариф, как и старый, основывался на политике протекционизма и был направлен на ускорение развития российской промышленности.

Другим шагом в оздоровлении экономики империи стало возвращение откупной системы регулирования розничной продажи спиртного. С приходом Канкрина в Министерство финансов конкуренция двух традиционных систем государственного регулирования оборота алкоголя — акцизной и откупной — завершилась победой последней. Акцизная система взимания «питейного» налога дискредитировала себя продолжительным падением поступлений в казну. Заменив акциз на откуп практически по всей империи, Канкрин существенно повысил поступления доходов от продажи спиртного. Уже на второй год доходы от продажи вина выросли с 79 до 110 миллионов рублей.

Планомерная работа Канкрина над увеличением доходной базы давала быстрый результат. В 1824 году доходы казны составили 380, а в 1825 году — 397 миллионов рублей.

Денежная реформа

Проблемой для министра были также все дешевеющие ассигнации — бумажные деньги. Стабильности государственным финансам не добавлял и тот факт, что в стране одновременно существовали различные курсы рубля — вексельный, податной, таможенный, простонародный и т. Например, разница между простонародным и биржевым курсами могла достигать 18%.

В борьбе с казнокрадством и ленью

Враг невежества и всякой поверхностности, Канкрин искренне верил в возможность победить традиционные грехи русского чиновничества — казнокрадство и лень, назначая молодых и хорошо образованных кандидатов на высокие должности. Одним из его выдвиженцев стал известный баснописец и издатель журнала «Благонамеренный», основатель Вольного общества любителей словесности, наук и художеств А. Измайлов.

Канкрину, как известному поклоннику не только изящной словесности, но и народного творчества, любившему «обильно уснащать свою речь цветистыми пословицами и поговорками», не могли не понравиться строки из басни Измайлова «Два осла»:

Нет легче ничего, как нравиться глупцам:

Хвали их, и они равно тебя
похвалят,

Притом и в нужде не оставят.

Где много дураков, житье там подлецам.

Баснописец получил должность вице-губернатора. Канкрин верил, что образованный и честный поэт вряд ли пойдет по стопам малокомпетентных и корыстных предшественников. И Измайлов не обманул надежд своего патрона, но оказался совершенно неспособным к управленческой работе. Не смог наладить хозяйственный порядок в двух губерниях — сначала в Тверской, а затем в Архангельской — и удалился в Санкт- Петербург в отставку, где вскоре и умер.

После случая с Измайловым Канкрин, назначая на должность достойного, на его взгляд, человека, всегда спрашивал: «Фи, батушка, стихов не пишете?»

Известно, что незадолго до своего назначения на пост министра Канкрин обращался к императору с просьбой «. о материальном вспомоществовании». И, судя по всему, Александр I просителю отказал. Спустя 15 лет Канкрин так же откажет обратившемуся к нему А. Пушкину. В последние годы жизни поэт, испытывая большие финансовые затруднения, неоднократно писал министру финансов и просил учесть стоимость его Болдинского имения, как бы мы сейчас сказали, в счет «реструктуризации» долга казне. Канкрин на письма пунктуально отвечал и. неизменно отказывал. Такая холодность к одним просителям сочеталась в нем с отзывчивостью к нуждам простых людей — крестьян, мастеровых,— о чем рассказывают его мемуаристы.

Один из сподвижников графа Канкрина, будущий член правления Государственного банка, поэт и переводчик, а в молодые годы секретарь министра В. Бенедиктов оставил о графе Егоре Францевиче Канкрине такие строки:

И видится, как мысль бьет в виде двух лучей

Из синих, наискось
приподнятых очей.

И посреди всего он сам, едва живой,

Он — пара тощих ног с могучей головой!

Крест-накрест две руки, двух
метких

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *