КОГДА ВИТТЕ СТАЛ МИНИСТРОМ ФИНАНСОВ


КОГДА ВИТТЕ СТАЛ МИНИСТРОМ ФИНАНСОВ

100 лет назад, 13 марта 1915 года, скончался российский государственный деятель Сергей Юльевич Витте. В российском общественном мнении ещё с дореволюционного периода (во многом стараниями и самого Витте, который умело «пиарился») сложился образ Витте как крупной патриотической фигуры. Для российских либералов и современных реформаторов Сергей Витте является примером. Положительно о создателе «пьяного бюджета», человеке, ускорившем вывоз золота из России за счёт «золотого стандарта», «графе Полусахалинском» и одном из разрушителей потенциального стратегического союза Германии и России, который мог спасти Российскую империю, говорят школьные и вузовские учебники истории.

Внимательно изучив деятельность Витте, можно понять, что это был один из крупнейших «агентов влияния» мирового «финансового интернационала», который очень много сделал для того, чтобы подорвать экономику и финансы Российской империи, и совершивший ряд диверсий во внешней политике. Поэтому нет ничего удивительного, что современные российские либералы на него равняются. Они, как и Витте, контролируют финансы и экономику Российской Федерации и мешают поступательному развитию русской цивилизации, выкачивая из страны ресурсы на Запад в интересах своих внешних кураторов.

Многие дальновидные современники Витте заметили его разрушительную роль в российской истории. Ленин отмечал: «Блестящий бюджет Россия уже видала (при Витте). Тоже была «свободная наличность», тоже было хвастовство перед Европой, тоже усиленное получение займов от европейской буржуазии. А в результате? Крах».

Весьма точное определение. И очень схожее с ситуацией в Российской Федерации. Контролирующие российскую экономику и финансы либералы ставят приоритетом «блестящий бюджет», российские компании (а раньше и страна) залезают в огромные внешние долги. Ради бездефицитного бюджета либералы «оптимизируют» расходы, сокращая расходы на «социалку». То есть в стране становится меньше школ, больниц, оставшиеся переводят «капиталистические рельсы», а учителя, воспитатели в садиках, медперсонал, пенсионеры и прочие «бюджетники» живут на грани нищеты. Как реагируют российские либералы на кризис? Они ещё более суживают «денежный поток», повышают ключевую ставку (один из самых высоких уровней в мире (!), обогнала только Украина, в которой уже коллапс), ставя промышленность и сельское хозяйство на грань выживания. Режут расходы, включая оборонные, хотя на пороге мировая война! Что делают в это время на современном Западе и Востоке, чтобы выйти из кризиса? В США, Канаде и ЕС ключевая ставка — от 0% до 0,25%, в Швейцарии — 0,75, в Японии — около 0%. В Китае — 5,3%, но для ряда проектов — отрицательная. Кроме того, в Китае вкладывают огромные деньги в различные международные и внутренние инфраструктурные проекты, чтобы поддержать экономику и сохранить рабочие места.

Можно вспомнить из истории, что в гитлеровской Германии, сталинском СССР и США во время Великой депрессии огромную роль играли масштабные инфраструктурные проекты. Именно они сделали Третий рейх, империю Сталина и США сверхдержавами. В тех же США на протяжении большей части Великой депрессии ставки оставались на рекордно низких уровнях. Однако российские либералы предпочитают «оптимизацию», то есть сокращать и разрушать. Хотя очевидно, что разумнее на некоторое время «затянуть пояса», вкладываясь в будущее, как в СССР периода первой половины 1930-х годов, чтобы затем жизнь стала лучше.

Всё это мы уже проходили. Перед войной 1914 г. Российской империи только для оплаты французским пайщикам очередных купонов займов требовалось полмиллиарда франков в год (в целом в предвоенный период за рубеж уходило для оплаты долгов около 200-300 млн. рублей золотом). Для того чтобы расплатиться, организовывались новые займы. А для народного хозяйства денег не хватало. Российская империя всё больше запутывалась в паутине внешних и внутренних займов.

Витте ставят в заслугу введение в России золотого обращения в 1895—1897 гг. До реформы в Российской империи наравне с бумажными кредитными билетами ходили золотые и серебряные монеты разного достоинства. На кредитных билетах имелась надпись, что они могут обмениваться на золотые и серебряные деньги. После реформы надпись об обмене на серебро пропала. Кредитные билеты теперь можно было обменивать только на золото. Серебро осталось в обращении лишь в качестве мелких разменных монет, но больше, как раньше, не обеспечивало стоимость бумажных кредитных билетов. В результате огромный долг в серебре перевели на золотой эквивалент. По идее можно было договориться с кредиторами и вернуть им сумму в серебре, но Сергей Юльевич с широким размахом приравнял долг в серебре к эквиваленту в золоте, да ещё в пересчете по нерентабельному для Российского государства курсу. Таким образом, обязательства России в золоте увеличились сразу на 50%! Российскую империю ограбили.

Будут Россию грабить и в других сферах. Считается, что денежная реформа улучшила инвестиционный климат в стране, способствовала привлечению в экономику России отечественных и иностранных капиталов. Однако, по сути, иностранные инвестиции в основном только разоряли страну. С учётом выгодного для иностранцев курс обмена, иностранные капиталы потекли в Россию довольно широким потоком. За 20 лет, с 1882 по 1902 год, иностранные инвестиции, вместе с кредитами, составили около 5 млрд. 800 млн. рублей. В это же время Российская империя уплатила процентов на срочное погашение займов и кредитов, вложенных в государственные и частнопромышленные бумаги, около 4 млрд. 370 млн. рублей. С учётом операционных расходов за границей, которые составили за 20 лет 1 млрд. 370 млн. рублей, Россия за два десятилетия выплатила иностранцам около 5 млрд. 740 млн. рублей (15, 5 млрд. франков). Эта огромная сумма равна контрибуции, которую Франция выплатила Германии, после поражения в Франко-прусской войне 1870-1871 гг. А эта контрибуция позволила Германской империи совершить индустриальный рывок, который сделал Германию потенциальным лидером Европы. В конце XIX в. промышленность и сельское хозяйство Германии развивались быстрыми темпами и в первое десятилетие XX в. Второй рейх опередил Великобританию по основным экономическим показателям.

Таким образом, Россия была лишена огромных денег, которые ушли на Запад. Не удивительно, что в России национальный доход на душу населения составлял 89 руб. в год, то есть в 5-8 раз меньше, чем в передовых державах. А по объему промышленного производства на одного человека и по уровню производительности труда в промышленности Россия уступала передовым странам в 5-10 раз. Без войны и военных затрат западные финансовые институты победили Россию. После того, как в 1900-1901 гг. платежи Российской империи ещё больше выросли, западные банки каждые пять лет получали прибыль равную контрибуции Франции, которую она выплатила Германии. Де-факто западные банки давали России её же деньги, а затем получила и с них проценты. Сплошная выгода! Введение золотого рубля в России стало настоящей победой Запада, и только украсило фасад российской экономики, несмотря на утверждения российских экономистов, расхваливающих реформу Витте.

Вот слова государственного контролера Петра Шванебаха: «Переход к золотому обращению совершился у нас главным образом путем накопления золота внешними займами». И поддерживать такой успех можно было только новыми займами. В итоге что получилось? Золотой запас империи был большим. Золотое обеспечение российского рубля было с запасом и составляло около 120%. Однако золото уходило на Запад, а для кредитования национальной промышленности финансов не хватало. В результате Российская империя так и не смогла совершить индустриальный рывок, который был необходим, чтобы остаться в клубе великих держав и сохранить независимость. Российская империя постепенно превращалась в финансово-экономическую полуколонию Запада и предоставила солдат, которые в интересах Англии и Франции сотнями тысяч полегли в боях с Германией, Австро-Венгрией и Турцией. Финансовая удавка стала предпосылкой, которая заставила Россию ввязаться в ненужную ей войну.

С именем Витте также связан «пьяный бюджет» России. С 1895 года он начал вводить винную монополию. Благодаря реформе Витте питейный акциз представлял самую крупную статью дохода бюджета и был в 2,5 раза больше, чем все прямые налоги, вместе взятые. Чистый доход винной монополии возрос с 188 млн. рублей в 1900 году до 675 млн. в 1913 году и составил около 30% доходной части бюджета.

Государству стал экономически выгоден процесс увеличения потребления алкоголя. К примеру, тогда авторитет церкви был достаточно высок и она боролась с пьянством. Священнослужители традиционно проповедовали о вреде пьянства. Но так как церковь была частью государственного аппарата, Синод под давлением Витте запретил подобные проповеди. Ослабление антиалкогольной пропаганды и государственные масштабы «монополек» привели к увеличению потребления алкоголя в России, с ростом сопутствующих проблем (рост преступности, производственного травматизма, количества больных людей и детей с хроническими болезнями и многое др.). « Пьяная Россия» стала ценой пополнения бюджета. А деньги государству были нужны, чтобы возвращать долги. Порочный замкнутый круг.

Во-вторых, стараниями Витте бюджет становился всё более паразитическим и наполнялся не столько за счёт прироста производства, сколько «пьяными» деньгами. Легкие с виду «пьяные» деньги мешали развитию страны, как в последние десятилетия России мешает «нефтяная игла».

О какой стабилизации экономики Российской империи можно говорить, если Витте фактически отдал на разграбление иностранцам все месторождения полезных ископаемых в империи, включая перспективное топливо. В частности, большую часть добычи нефти и нефтепереработки, производство керосина контролировали фирмы Ротшильда и Нобеля. Крупнейшие российские предприятия и русский военный флот были вынуждены работать на британском угле, хотя свой уголь на Донбассе был не хуже и дешевле. Даже газ для светильников в российской столице выделяли из британского угля. Под давлением Сергея Юльевича вся экономика Российской империи была поставлена в зависимость от британского угля.

Как отмечал начальник Харьковско-Николаевской железной дороги В. Волков, все попытки Комиссии по поставке каменного угля для казенных железных дорог в 1906 году добиться понижения цен, ни к чему не привели из-за существования синдиката — Генеральное Общество «Продуголь», которое контролировало 44 % добываемого в Донецке угля. Этот синдикат фактически номинировал цены и руководился из Парижа и Брюсселя. Топливную, горнодобывающую и другие отрасли промышленности России во многом контролировали иностранцы.

В целом «стабилизационная» политика Витте основывалась привлечении огромных финансов из-за рубежа, что вело к финансовому и политическому закабалению Российской империи. Промышленность же развивалась однобоко, в основном в направлении, связанном с производством рельс и металлургии для них, что приносило огромные прибыли хозяевам предприятий. Передовые высокотехнологические отрасли, включая электротехнику, химию, авиастроение, автомобилестроение, судостроение и вооружение, сильно отставали от передовых западных держав. Подробнее о тяжелой ситуации, которая наблюдалась в народном хозяйстве Российской империи можно почитать в книге современника Витте Александра Нечволодова «От разорения — к достатку».

Стоит сказать, что за Витте явно стояли более мощные фигуры, которые были связаны с заграницей и активно продвигали свою креатуру. Витте пришёл в большую политику с частной службы в акционерном обществе Юго-Западных железных дорог. А это такие магнаты как Блиох, Гинцбурги, Варшавский и Поляковы. Без тесного сотрудничества с ними карьера Витте не состоялась бы. Занимая высшие посты в государстве, Витте хорошо помог еврейскому финансово-промышленному капиталу России. В частности он лишил ссуд Государственного банка наиболее здоровые национальные финансово-промышленные группы фон Дервиза, Алчевского и Мамонтова. В 1899 г. с его подачи возникло «дело» Саввы Мамонтова — крупного русского мецената и председателя правления общества Московско-Ярославско-Архангельской дороги. Мамонтов был инициатором нового крупного железнодорожного проекта на Севере. Этот проект для России имел стратегическое значение. Витте вначале притворно поддержал проект (притворство и ложь были характерными чертами его личности), а затем сам же и «утопил», лишив поддержки. Ещё и возбудил дело на Мамонтовых. По суду присяжных их оправдали, но Мамонтовы были разорены. Был похоронен и перспективный экономический проект развития русского Севера. Тогда в Российской империи открыто говорили, что за делом Мамонтовых стояли происки еврейских банкиров.

Читать также:  Приложение N 1. Заявление

Не был Витте и поборником «честного бизнеса». Железную дорогу Пермь — Котлас (часть линии Петербург — Вологда — Вятка, которую не дали построить Мамонтову) позже стал строить родственник Витте — инженер Быховец. На смену Мамонтову в правлении Ярославско-Архангельской дороги пришёл другой его родственник — врач Леви.

Нагрел руки Витте и на строительстве Транссиба, строительство которого началось в 1891 г. Согласно предварительным расчётам, стоимость строительства Великого Сибирского пути должна была составить 350 млн. рублей золотом, но в итоге израсходовано было в несколько раз больше (около 936 млн.). Делали это примерно так же, как и в настоящее время (вроде аферы на космодроме «Восточный»). Стоимость строительных материалов была сильно завышена. Так британские заводчики предлагали стальные рельсы по 75 коп. за пуд, но заказ передали отечественному производителю по 2 руб. за пуд, да ещё и с выдачей аванса в несколько миллионов для строительства производственных мощностей. На южных предприятиях рельсы не для казны (государства) расценивались в 85—87 коп. за пуд, а для казны — в 1 руб. 25 коп. В результате только по предметам железнодорожного оборудования ежегодные переплаты составили около 15 млн. рублей. За все время строительства Транссибирской магистрали только на поставках рельсов украли не менее 180 млн. рублей. Понятно, что чиновники Министерства финансов и Государственного Банка были в доле.

Кроме того, война с Японией, как и предупреждали мудрые люди, выявила стратегическую ущербность прокладки железных дорог по чужой территории. До войны рассматривали два варианта строительства железной дороги — по территории России и через Маньчжурию. Сергей Витте активно продавливал именно «маньчжурский» вариант. В результате пришлось строить ещё и Амурскую дорогу по своей территории. Кроме того, есть мнение, что КВЖД стала одним из поводов к войне с Японской империей. Активная экспансия России в Китае вызвала раздражение Японии. Если бы Россия строила железную дорогу по своей территории, этого бы не произошло. В частности об этом писал, анализируя события, предшествовавшие войне, генерал Алексей Николаевич Куропаткин.

Надо сказать, что Китайско-Восточная железная дорога была весьма большой аферой, с которой многие погрели руки. А создание Русско-Китайского банка, которым полностью управлял Сергей Юльевич, позволило отмывать огромные государственные средства через банки Франции. На Амурскую дорогу потратили ещё 519 млн. рублей золотом. И за всё расплачивался простой народ.

«Хруст французской булки» небольшого класса паразитов оплачивался нищетой и полуголодным существованием миллионов крестьян. Мало кто знает, что в 1873-1874 гг., когда ввели всеобщую воинскую повинность, число комиссованных новобранцев составляло 6 -7 %, а к 1901 году увеличилось до 13 %. Хотя именно к этому времени требования к новобранцам в отношении роста и объема груди были снижены. Регулярный голод, недостаток питания привел к снижению роста и болезненности новобранцев. Такое же снижение среднего роста произошло и в 1990-е годы, когда качество питания в России, несмотря на разнообразие, часто вредное, резко упало и в магазины и на рынки хлынули некачественные продукты.

Витте был причастен к разжиганию Русско-японской войны, которая была в интересах Англии, Франции и США. Сергей Юльевич ответственен и за позорный Портсмутский мирный договор между Российской империей и Японией, который завершил Русско-японскую войну 1904—1905 годов. На переговоры с японцами в Америку поехал именно Cергей Витте и он признавал Корею сферой японского влияния, уступил Японской империи арендные права на Ляодунский полуостров с Порт-Артуром и Дальним, часть Южно-Маньчжурской дороги, отдал половину Сахалина и позволил японцам вести рыбную ловлю вдоль русских берегов Японского, Охотского и Берингова морей.

Хотя русская армия не была разгромлена и готовилась к решительному наступлению, казна имела деньги, а Япония полностью истощила свои людские и финансовые резервы. Россия имела все шансы победить в этой войне. Николай II не давал согласия на такой мир, с уступкой половины Сахалина. Перед отъездом государь Николай II, напутствуя Витте, произнес знаменитую фразу «Не отдам ни пяди русской земли». Однако Витте подписал договор, выполняя волю мировых закулисных структур, которые базировались в США, Франции и Англии. Запад был заинтересован в подрыве русских позиций на Дальнем Востоке и Витте блестяще решил эту задачу.

В России же представили это поражение как «дипломатическую победу» и даже наградили Витте званием графа. Витте также «торпедировал» Бьёркский договор 1905 г., который подписали император Николой II и германский кайзер Вильгельм II. Хотя этот договор мог спасти Россию от втягивания в общеевропейскую войну и сохранить Российскую империю и династию Романовых. Подробнее о закулисных интригах, которые привели к разрыву России и Германии можно почитать в книге Сергея Кремлёва «Германия и Россия: стравить! От Версаля Вильгельма к Версалю Вильсона».

Таким образом, очевидно, что миф о том, что «смыслом всей жизни, всей деятельности Витте было служение Великой России», был создан тогдашними и нынешними либералами с целью прикрыть неприглядную и разрушительную деятельность «великого реформатора». Ведь Витте — это образец для современных российских либералов, которые, разрушая Россию, хотят «красиво выглядеть». Черное делают белым. Разрушители и вражеские «агенты влияния» выдают себя за «великих реформаторов», «перестройщиков» и «настоящих патриотов» России.

Отрывок из книги «Министры финансов».

Издательство «Альпина Паблишер» выпустило книгу «Министры финансов. От российской империи до наших дней». Авторы — доктор экономических наук и председатель правления «Юникредит Банка» Михаил Алексеев и кандидат исторических наук Александр Пачкалов — рассказывают о министрах финансов страны, работавших с начала 19 века до современности.

Редакция vc.ru публикует главу из книги, посвящённую Сергею Юльевичу Витте.

Сергей Юльевич Витте родился в Тифлисе (сейчас Тбилиси). Его предками были выходцы из Голландии, переселившиеся в Прибалтику в 18 веке и получившие потомственное российское дворянство. Отец работал начальником канцелярии у кавказского наместника, заведующим Департаментом земледелия и сельского хозяйства на Кавказе. Мать — дочь саратовского губернатора и княжны Е. П. Долгорукой.

По материнской линии Сергей Юльевич был отдалённым потомком святого князя Михаила Черниговского, убитого в Орде. Историки Б. В. Ананьич и Р. Ш. Ганелин отмечают, что «Витте-мемуарист хотел убедить потомков, что он происходил не из малоизвестных обрусевших немцев, а родился в семье дворянина».

Детство и юность С. Ю. Витте прошли в Тифлисе, в доме его дяди генерала Р. А. Фадеева, где он безвыездно прожил первые 16 лет. Согласно воспоминаниям Витте, в доме дяди царил «ультрарусский дух». По его словам, с детства он видел «некоторые примеры, которые едва ли могли служить образцом хорошего воспитания».

Образование и учёба

Витте учился в Тифлисской гимназии. В то время учёба мало интересовала молодого человека. Аттестат он получил с плохими отметками и единицей по поведению. Витте сам признавался, что занимался в детстве очень плохо: «Большею частью на уроки не ходил; приходя утром в гимназию, я обыкновенно через час-полтора выпрыгивал через окно на улицу и уходил домой».

С. Ю. Витте писал в мемуарах, что «держал экзамены чрезвычайно плохо», «еле-еле, с грехом пополам, я получал только самые умеренные отметки, которые мне были необходимы для того, чтобы получить аттестат. Я нисколько не огорчался тем, что обыкновенно ни на одном экзамене не мог дать удовлетворительного ответа».

По воспоминаниям Сергея Юльевича, он и его брат «были большими шалунами». В качестве одного из примеров он приводит воспоминание о том, что, получив тройки по французскому, «мы пошли за ними (учителями) по улицам и всё время сыпали относительно их ругательства и бросали в них грязью». Это объясняет единицу по поведению в аттестате.

По словам Витте, уже после окончания гимназии он задумался о своём будущем:

Когда мы (с братом) остались одни, у нас, в сущности, у меня, явилось сознание того, что я никогда ничему не учился, а только баловался и что, таким образом, мы с братом пропадём.

Тогда у меня явилось в первый раз сознание и соответственно с этим проявился и собственный характер, который руководил мною всю мою жизнь, так что вплоть до настоящего времени я уже никогда не руководился чьими-либо советами или указаниями, а всегда полагался на собственное суждение и в особенности на собственный характер.

Вследствие этого я, до известной степени, забрал в руки моего брата, который был на год старше меня. Говорю «до известной степени», потому что мой брат, будучи любимцем моего отца и матери, был ими чрезвычайно избалован, а вследствие этого был гораздо распущеннее меня. Кроме того, по природе своей он не имел того характера, который был у меня.

В Новороссийский университет в Одессе С. Ю. Витте не поступил. После провала он уговорил брата уехать в Кишинёв и там начать готовиться к поступлению. Просиживая над учебниками по 12 часов в день, они наверстали упущенное. После сдачи экстерном выпускных экзаменов в Кишинёвской гимназии уже с новым аттестатом Витте поступил на физико-математический факультет Новороссийского университета.

В университете С. Ю. Витте оказался замешан в финансовом скандале — в студенческом комитете он отвечал за кассу взаимопомощи, в которой была выявлена большая недостача. Витте грозила уголовная ответственность. Однако выплатив штраф, Сергей Юльевич смог избежать тюрьмы.

Учился в Новороссийском университете Витте неплохо. Есть сведения, что он хотел заниматься научной и преподавательской работой. Он написал диссертацию, посвящённую теме бесконечно малых величин, но преподаватели признали её неудачной. Знакомый, знавший Витте ещё в университетские годы, указывал, что научной деятельности Витте не стал заниматься именно из-за фиаско с диссертацией. Современники также отмечали, что Витте не хватало усидчивости для систематического занятия наукой.

Уровень образования С. Ю. Витте оставлял желать лучшего. Со специфическим южным акцентом Витте говорил: «есть идэя!», «учёбный», «плацформа», и так далее, очень часто выражался грамматически неправильно, порой позволял себе сквернословить. Плохо Витте говорил и на французском языке.

Читать также:  СИЛУАНОВ МИНИСТР ФИНАНСОВ ПОСЛЕДНИЕ НОВОСТИ НА СЕГОДНЯ

Один из современников писал, что С. Ю. Витте «очень слабо владел французским языком, совсем не знал немецкого и с европейским умственным миром был знаком только посредством нескольких переводных отрывков, а литература, кроме наук по его специальности, литература всего образованного мира и знание истории, всё было для него чуждое и очень малоизвестное».

Хотя в своих воспоминаниях Сергей Юльевич пишет о том, что в детстве, несмотря на «ультрарусский дух» и «культ самодержавного монархизма», поддерживаемые его родителями, в доме все «болтали большей частью по-французски».

По оценке писателя И. И. Колышко, «Витте и на бумаге был столь же косноязычен, как на словах». Южный акцент, ужасный французский вызывали насмешки в среде аристократии. В тоже время, возможно, все это сыграло свою роль в карьерном продвижении Витте — Александру III нравилась простота в поведении и общении («внешнее проявление прямоты и искренности»).

Общественный и политический деятель С. Д. Урусов, который в целом относился к Витте положительно, писал о недостаточном уровне образованности Витте:

В его характере, в складе ума, в общем его духовном облике недоставало тех свойств и черт, которые привлекают к человеку людские сердца, вызывают неизменное и глубокое уважение, основанное на непоколебимой вере в искренность, чистоту и возвышенность его чувств и поступков.

Он был односторонне образован и вне своей специальности мало начитан. Я сомневаюсь в том, был ли он знаком с произведениями всех наших классиков-прозаиков, а тем более поэтов. Произведения иностранных писателей, даже мирового значения, он вряд ли читал и даже имена некоторых из них были ему, по-видимому, незнакомы.

Некоторая мелочность, буржуазное миросозерцание понижали иногда впечатление, получаемое от него. Так, он, как мне показалось, считал получение графского титула многозначительным фактом, сильно повысившим его удельный вес, старался приобрести «графские» манеры и усвоить какие-то «графские» словечки и обороты речи. Мне как-то неприятно было услышать из его уст слова: «Повидайте мою графинюшку, она вас очень любит».

О нехватке образования писали почти все, кто знал Витте лично. Государственный секретарь А. А. Половцов считал, что Витте — «человек очень умный, но лишённый и первоначальных, и всяких государственных сведений».

Не очень высокий уровень образования прослеживается и в текстах, написанных Витте, например в его «Воспоминаниях». В тексте изобиловали орфографические, пунктуационные, стилистические и фактические ошибки.

Публикаторы «Воспоминаний» исправляли «без оговорок явные грамматические ошибки, описки, диалектизмы, очень уж неловкие словесные конструкции, неточности в передаче собственных имён»; и в таком «удобоваримом» виде они попали к читателям.

В своё время отец и дед С. Ю. Витте неудачно вложили деньги в угольные копи, в результате семья оказалась почти нищей. Из-за этого С. Ю. Витте вынужден был поступить на государственную службу в дирекцию Одесской железной дороги станционным смотрителем.

Будущий министр финансов продавал билеты, давал гудки, когда поезда отходили от станции. Как написал один из биографов Сергея Юльевича, Витте «вполне успешно проявил себя на избранном поприще, что объяснялось и собственными незаурядными способностями».

С. Ю. Витте занимал различные должности, связанные с железнодорожной сферой. В управлении казённой Одесской железной дороги был и конторщиком грузовой службы, и помощником машиниста, и контролёром движения, и помощником начальника эксплуатации дороги.

Успешная карьера Витте могла оборваться в декабре 1875 года в связи с крушением поезда недалеко от Одессы — Тилигульская катастрофа, в которой пострадали более двухсот человек. С.Ю. Витте судили и приговорили к тюремному заключению. Однако по не совсем ясным причинам дело было замято, а тюремный срок был заменён двухнедельной гауптвахтой, куда Витте приходил только ночевать.

По словам С. М. Проппера, Витте «пережил большой личный кризис, из которого вытащил его И. А. Вышнеградский. После приговора суда по делу о Тилигульской катастрофе Сергея Юльевича уволили с поста помощника начальника службы эксплуатации на Одесской железной дороге. Когда Витте обратился с просьбой о месте к председателю правления Главного общества российских железных дорог, тот не допустил его к себе и дал знать через секретаря, что не имеет вакансии для „бывшего каторжника”. Тогда Вышнеградский взял его в правление своей компании».

В 1881 году, после убийства Александра II, Сергей Юльевич некоторое время возглавлял киевское отделение монархической организации «Священная дружина». Эта деятельность Витте показала его верноподданнические чувства и, возможно, также способствовала его карьере.

После того, как «налёт славянофильства» сошёл с Витте, его покровитель князь В. П. Мещерский в 1896 году в своём письме выражал разочарованность его действиями: «Второй год Ваши искренние друзья с грустью сознают, что Вас узнать даже нельзя; святой огонь как будто тухнет».

В 1887 году Витте становится управляющим Юго-Западными железными дорогами. В это время он поддержал фактического председателя правления Общества Юго-Западных железных дорог И. А. Вышнеградского в интригах и закулисной борьбе против министра финансов Н. Х. Бунге за министерское кресло.

В 1889 году Витте назначен директором Департамента железнодорожных дел и председателем тарифного комитета. После этого назначения «Лига защиты добрых нравов», действующая в Санкт-Петербурге, направила Александру III письмо, в котором приводились факты о взяточничестве Витте.

Почему выбор Александра III пал именно на Витте, сегодня остаётся только предполагать. Есть версия, что на решение императора могла повлиять их личная встреча в 1888 году, когда С. Ю. Витте как начальник Юго-Западных железных дорог потребовал снижения скорости движения царского поезда.

Александр III подчинился этому требованию и позже у него был весомый повод в полной мере оценить правильность своего решения: на пути из Ялты в Москву царский состав сошел с рельс. Витте в качестве эксперта был привлечён к расследованию.

После назначения С. Ю. Витте директором департамента император лично доплачивал ему значительную сумму, так как официальный оклад директора на государственной службе был намного меньше, чем зарплата управляющего в частной компании.

В. Л. Степанов об этом факте пишет так: «Сергея Юльевича смутила разница между его жалованьем управляющего (более 50 тысяч рублей) и окладом директора департамента (8 тысяч рублей). Но проблему удалось частично урегулировать — император согласился доплачивать ему ещё 8 тысяч рублей из своих личных средств».

Сохранились сведения Е. М. Феоктистова, что именно министр финансов И. А. Вышнеградский убедил Александра III проявить щедрость и повысить жалованье Витте. Как отмечает Степанов, Витте как «директор нового департамента сразу же стал ближайшим сотрудником министра финансов».

В 1892 году Витте становится управляющим Министерством путей сообщения. В этой должности он активно поддерживает и развивает идеи И. А. Вышнеградского по выкупу государством частных железных дорог и о строительстве казённых.

Чтобы укрепить положение С. Ю. Витте в «верхах», Вышнеградский, обычно скупой на похвалы, щедро расточал комплименты в адрес своего подопечного. Князю В. П. Мещерскому Иван Алексеевич так характеризовал Витте: «Да, это хорошая голова». По воспоминаниям товарища министра финансов Ф. Г. Тернера, И. А. Вышнеградский «был особенно высокого мнения о талантах Сергея Юльевича, указывал государю на Витте как на естественного себе преемника».

По оценке чиновника Н. Н. Изнара, «влияние С. Ю. Витте на своего министра с каждым днем возрастало, и ни одно из важных мероприятий Министерства финансов в то время без него не обходилось, причём мнение С. Ю. Витте, как. по крайней мере. уверяли ближайшие сотрудники, имело решающее значение».

Как отмечает В. Л. Степанов, «Сергей Юльевич нередко „зарывался” и превышал свои полномочия. В „Правительственном вестнике” появилась официальная статья от имени финансового ведомства о ссудных операциях под хлеб на железных дорогах. Однако вскоре выяснилось, что с министром эту публикацию, подготовленную в Департаменте железнодорожных дел, никто не согласовывал. По этому поводу Вышнеградский имел с Витте „неприятный” разговор».

О получении поста министра финансов

Как отмечает В. Л. Степанов, «Вышнеградский и Витте широко использовали в своей бюрократической практике методы ведения дел в мире бизнеса. Они действовали напористо, стремились всеми возможными способами потеснить конкурирующие ведомства, зачастую не считаясь с устоявшимися нормами поведения в чиновной среде. Министр финансов и его помощник полагали, что ради соблюдения интересов казны годятся любые средства».

Н. Н. Изнар подтверждал точку зрения Степнова: «Они (Витте и Вышнеградский) в государственных делах часто действовали, как вольные казаки, ни перед чем не останавливаясь, лишь бы достигнуть намеченной цели. Когда было нужно, пускалось всё в ход — сплетни, интрига и печать. Для того чтобы расположить к себе влиятельные органы печати, на службу в качестве чиновников особых поручений приглашались сотрудники, писавшие статьи, вдохновляемые министром или его ближайшими сотрудниками».

По характеристике В. Л. Степанова, «появившись в Петербурге, Витте стал в частных разговорах пренебрежительно отзываться о министре финансов. Сразу же стал искать в столице других покровителей. Он сумел добиться расположения князя В. П. Мещерского, который в своих воспоминаниях дал ему лестную характеристику. Пытался выставить себя инициатором успешных мероприятий финансового ведомства».

А. В. Богданович отмечала в дневнике: «Когда говорили о Вышнеградском, он (Витте) странно как-то о нём говорил — отрицал в нём ораторский талант; сказал, что он слишком распространяется; подаваемые ему записки по разным делам он не приказывает печатать, как другие министры, но их прочитывает и запирает в стол, говоря при этом, что недаром же он десять лет был учителем».

В другой ситуации Витте, по словам А. В. Богданович, обратил внимание, «что уже два года он замечал, что Вышнеградский ненормален, а что уже полгода, как он совсем сумасшедший». Когда Вышнеградский уехал в Крым, Витте сказал А. А. Половцову о министре финансов: «К сожалению, это человек, на слова коего полагаться нельзя».

После таких разговоров Александр III сказал о своём намерении назначить Витте «на место не могущего продолжать занятия Вышнеградского». В мемуарах И. И. Колышко приводит услышанные им слова Витте о том, что его прочат в министры финансов: «В России тот пан, у кого в руках финансы. Этого до сих пор не понимали. Даже Вышнеградский. Но я их научу».

В то время как Вышнеградский поправлял своё здоровье за границей, Витте продолжал убеждать всех в «неспособности своего начальника к дальнейшей работе». Перед его возвращением Витте говорил государственному контролёру, что Вышнеградский, «вероятно, будет заниматься, а это грозит его здоровью, ибо головные боли всё ещё не проходят и в Стокгольме даже очень его беспокоили». Также Витте отмечал, что «и не заниматься-то нельзя, ибо в министерстве делается Бог знает что».

Редактор «Биржевых ведомостей» С. М. Проппер описывал ситуацию с отставкой И. А. Вышнеградского так:

Заболел министр финансов и ушёл в длительный отпуск. На Витте было возложено представление всеподданнейших докладов по Министерству финансов. Его доклады нравятся императору. Они лишены звонких фраз, просты и хорошо понятны императору и в некоторых случаях сопровождаются простейшими разъяснениями Витте.

Читать также:  Анализ данных и принятие решений в области экономики и финансов проверялись в Федеральном университете, находящемся в ведении Краснодарского филиала правительства Российской Федерации

Доверие императора к нему заметно растёт, и перед ним замаячил, хотя ещё в неопределённом отдалении, портфель министра финансов. В «Московских ведомостях» появляется сенсационная корреспонденция из Санкт-Петербурга: по мнению лиц, которые видели Вышнеградского в последнее время, тот был неизлечимо болен и страдает явно выраженным параличом головного мозга.

В связи с этим дальнейшее пребывание Вышнеградского во главе Министерства финансов невозможно. Вышнеградский получает отставку милостивым императорским рескриптом и живёт ещё четыре года в полном здравии и ясном уме. Витте назначается управляющим Министерством финансов с пожалованием чина тайного советника.

В 1892 году С. Ю. Витте возглавил Министерство финансов вместо И. А. Вышнеградского, а через год был утверждён в должности министра финансов и занимал эту должность до 1903 года.

Назначение было ожидаемым и вместе с тем достаточно неожиданным и для самого С. Ю. Витте. В этом Витте признался в своих мемуарах. С.М. Проппер вспоминал:

Я находился у Витте несколько минут, и мы собирались приступить к работе, когда в комнату ворвался дежурный служащий, высоко держа голубой конверт. Факт назначения министром для Витте также был неожиданностью. Это превосходило его самые смелые ожидания, которые не шли дальше назначения товарищем министра.

Я видел, как Витте побледнел, он хотел подняться со своего места, его члены отказывались служить, и он должен был, глубоко вздохнув, опуститься на стул. Дрожащей рукой он взял письмо и долго не открывал конверт. Я хотел поздравить. Движением руки — говорить он ещё не мог — он попросил меня подождать

По многим данным, стремительной карьере Витте способствовал влиятельный князь В. П. Мещерский. Сохранилось воспоминание Мещерского о первой встрече с Сергеем Юльевичем: «Я увидел перед собой высокого роста, хорошо сложенного, с умным, живым и приветливым лицом человека/ В чёрном сюртуке, развязный и свободный в своей речи и в каждом своём действии, он мне напомнил наружностью английского государственного человека. Витте мне сразу стал симпатичен своей естественностью, безыскусностью в проявлении им своей личности». По данным И. И. Колышко, покровительство Витте также оказывал адмирал Н. М. Чихачёв.

А. В. Богданович отмечает, что многие современники были недовольны назначением Витте на пост министра финансов. О Витте говорили, что он «тёмная личность», «аферист», «взяточник», «пользуется тёмной репутацией», «все его ненавидят и все боятся» и так далее.

По характеристике, данной И. И. Колышко, «дни восхода звезды Витте во всём отличны от дней её заката. Стройный, сильный, почти красивый в своей некрасивости, почти обаятельный в своём „цинизме”, витязь пробужденных русских сил, как загадочная русская красавица, кружил головы обещаниями и, как опытная кокетка, обрывал слишком сильные натиски. В бюрократической тине тех дней Витте сверкал, как брошенный в кучу пепла самоцветный камень».

По словам современников, С. Ю. Витте демонстрировал «полное отсутствие всякого чиновничьего типа». По воспоминаниям товарища министра финансов В. И. Ковалевского:

На первых порах поражала, прежде всего, внешность Витте: высокая фигура, грузная поступь, развалистая посадка, неуклюжесть, сипловатый голос; неправильное произношение с южно-русскими особенностями. Резали утончённое петербургское ухо.

Не нравилась фамильярность или резкость в обращении. Однако мало-помалу эти экстравагантные черты частью стирались, частью к ним попривыкли. И вот всё более и более вырисовывались в лице Витте государственная сила, оригинальность творчества и боеспособность на защиту того, что он считал необходимым и полезным для России.

На глазах у всех со сказочной быстротой проявлялась могучая натура, которая постепенно всем овладевала и всех вольно или невольно подчиняла себе. Ум и воля Витте импонировали, резкость и иногда даже грубость его выступлений обезоруживали противников, редко идейных, но большей частью сводивших личные с ним счёты.

Несколько другую оценку внешности Витте дает один из чиновников того времени П. П. Менделеев, указывая, что Витте производил во многом невыгодное впечатление: «Огромного роста, нескладно скроенный, некрасивый мужчина, со странно приплюснутой переносицей, с хитрым, даже плутоватым выражением глаз. Какой-то совсем особый говор с неожиданными, совершенно простонародными интонациями. Красотой, плавностью его речь не отличалась. Говорил без всяких ораторских приёмов, просто, большей частью спокойно, несколько даже скрипуче, подыскивая слова. Нередко попадались у него грубоватые, не совсем культурные выражения».

К тому же современников указывали на то, что Витте был нечистоплотен, причём не только в делах. По словам А. С. Суворина, Витте мог себе позволить проходить две недели в грязных носках.

Можно предположить, что первоначально у Витте как министра финансов не было определенной программы. Он во многом ориентировался на идеи своих предшественников Н. Х. Бунге и И. А. Вышнеградского. Большое влияние на деятельность Сергея Юльевича оказывали идеи немецкого экономиста первой половины XIX века Ф. Листа.

Главными мероприятиями, которые осуществил министр финансов Витте, были: денежная реформа 1897 года по введению золотого стандарта рубля, привлечение иностранных инвестиций, введение «винной монополии». С.Ю. Витте предпринимал меры по ускоренному развитию промышленности, способствуя «первой российской индустриализации» 1890-х годов, а также разработал программу реформ, которую позже реализовывал П. А. Столыпин.

Сергей Юльевич активно выступал и за ограничение привилегий дворянства: «Я потомственный дворянин и воспитан в дворянских традициях, но всегда считаю несправедливым и безнравственным всевозможные денежные привилегии дворянству за счёт плательщиков податей, то есть преимущественно крестьянства». Витте выступил идеологом строительства Китайско-Восточной железной дороги (КВЖД), укрепления положения Русско-Китайского банка, дальнейшего проникновения российских капиталов в Китай.

Сергей Юльевич на посту министра большое внимание уделял кадровой политике. Он активно менял кадровый состав министерства, принимая на работу новых людей. Благодаря Витте в министерство финансов были приняты на работу Э. Д. Плеске, И. П. Шипов, П. Л. Барк, позже ставшие министрами финансов.

О том, как были обязаны Витте многие деятели, тот подробно, но не совсем правдиво писал в конце жизни в «Воспоминаниях». В то же время современные историки отмечают, что роль Витте в ряде знаковых назначений в министерстве финансов преувеличена.

А. В. Пыжиков пишет: «Оказывается, ему обязан назначением товарищем министра финансов даже Бунге, которого Витте, будучи скромным начальником эксплуатации Юго-Западной железной дороги, якобы рекомендовал самому Лорис-Меликову. Из текста следует, что и Бунге, и все остальные (вплоть до Александра III) с нетерпением ожидали советов мудрого железнодорожника. Конечно, это имеет мало общего с действительностью: костяк кадрового состава Минфина комплектовался в основном Бунге и Вышнеградским».

Формирование в Министерстве финансов большого круга людей, обязанных Витте карьерой, способствовало тому, что и после его отставки он сохранял очень большое влияние. Так, по словам А. В. Богданович, о назначении министром финансов Э. Д. Плеске говорили, что он «готов исполнять все приказания Витте, что он будет совсем в руках у Витте, что умишко у него маленький». Сам Сергей Юльевич отмечал, что он «почитал Плеске как человека в высокой степени порядочного, прекрасного, имевшего значительную практику и сведения в некоторых отраслях финансового управления».

А. В. Пыжиков отмечает, что среди назначений Витте было крайне мало удачных: «Этот почитатель православия продвигал главным образом поляков, знакомых ему по службе в Киеве, некоторые из них оказались не очень хорошо знакомы с русской грамотой. В то время по ведомству ходил анекдот: кто-то из протеже министра адресовал прошение в «Министерство финанцев».

При Витте в министерстве процветала коррупция. Некоторые сотрудники были участниками громких скандалов. Например, товарищ министра финансов В. И. Ковалевский, один из наиболее близких к Витте людей в министерстве, оскандалился с подложными векселями. После разоблачения его уволили из министерства.

Н. И. Колышко вспоминал, что при С. Ю. Витте администрация частных банков во многом состояла из чиновников Министерства финансов: «А так как биржу составляли именно они, то ясно, что биржа с её взмахами вверх и вниз, с её аппаратом обогащения и разорения была финансами Министерства финансов».

Другой современник Витте отмечал, что в то время «получить заказ для несуществующего ещё завода мог далеко не всякий, а только тот, кто знал пути в темных коридорах Министерства финансов и был угоден лицам, стоявшим во главе этого учреждения».

По словам современного исследователя В. Ю. Катасонова, «в Париже мост франко-российского коррупционного союза выстраивал финансовый агент Витте А. Рафалович, который занимался вербовкой французских министров, предлагая им лакомые куски в российских предприятиях». Современный исследователь П. Жаворонков отмечает: «Подобные схемы, ставшие нормой в отношениях Витте и парижской биржи, привели к появлению в России „особых” французских предприятий, которые процветали и выплачивали огромные дивиденды благодаря государственному покровительству».

Как и его предшественники (М. Х. Рейтерн, А. А. Абаза, И. А. Вышнеградский и др.), находясь на посту министра финансов, Витте преследовал личные интересы в деловых отношениях, в том числе в вопросах железнодорожного строительства.

Сергей Юльевич был тесно связан с крупнейшими «железнодорожными королями» — И. С. Блиохом, П. И. Губониным, В. А. Кокоревым, С. С. Поляковым и др. Известно, что важнейшую часть дороги Санкт-Петербург — Вятка строил родственник жены Витте Быховец, а Архангельско-Ярославской дорогой управлял другой её родственник — врач Леви.

По мнению А. П. Никольского, служившего у Витте: «Ни один министр так не игнорировал законы, как Витте, когда был министром финансов, — деньгами распоряжался бесконтрольно, срывал высочайшие повеления».

По словам И. И. Колышко, после назначения С. Ю. Витте министром «из ресторана «Кюба» в кабинет Витте и из кабинета Витте в ресторан «Кюба» началось течение деловой русской мысли и деловых русских людей. Покуда в Киеве безвестный студент готовил для Витте проект новых тарифных ставок, перекроивших материальную жизнь страны, за роскошными пиршествами у Кюба братья Скальковские, Рафаловичи, Ротштейны — имя им легион — впивались в живую ткань русского достатка. С Витте норовили познакомиться, на Витте звали, за тенью Витте, как перекати-поле, вился ком бесчисленных проектов, тёмных и ясных дел и такого напряжения, таких аппетитов, такой дерзости, о которых не знали и на Западе».

Князь В. П. Мещерский, который в своё время поддержал Витте и некоторое время был близок к нему, с сожалением писал: «С какой светлой и сладкой улыбкой ссужал и давал сотни тысяч своим друзьям от мамоны».

По воспоминаниям князя Мещерского, после назначения Витте министром финансов с ним произошла метаморфоза: «Как министр финансов, он оставался в своём кабинете тем же даровитым тружеником и творцом идей, но как собеседник, как человек, он утратил свою прелесть девственной, так сказать, простоты и естественной самостоятельности мысли».

Добавить комментарий

Ваш адрес email не будет опубликован. Обязательные поля помечены *